Адрес: г. Ульяновск, Московское шоссе, 20
Телефон: (8422) 64-92-82;  64-96-17
Время работы: пнд–птн с 09:00 до 18:00
 

Умственный труд в «Капитале»

В таком случае к людям несведущим или лжецам нам придется причислить Маркса и Энгельса. В «Капитале» умственный труд понимается как сложный, или квалифицированный, а физический соответственно как простой, или неквалифицированный, труд. Проделав подобную операцию, Маркс совершает следующий логический шаг: он уничтожает различие между этими видами труда. Сложный труд, пишет Маркс в первой главе «Капитала», означает всего лишь возведенный в степень или помноженный простой труд. «Опыт показывает, что такое сведение сложного труда к простому совершается постоянно». А в пятой главе он поясняет, что различие между сложным и простым трудом, т. е. между квалифицированным и неквалифицированным, основывается на иллюзии либо на традиционных условностях. Причем у таких иллюзий есть глубокие социальные корни. Они — «в бесправии рабочего класса, который, в отличие от более привилегированных слоев, не в состоянии добиться оплаты своей рабочей силы по ее стоимости».

С тех пор как были высказаны подобные суждения, т. е. с середины XIX в., трудовая теория стоимости Маркса стала центром непрекращающихся научных споров. В ее адрес раздавалось за рубежом больше критических, нежели одобряющих оценок. Одним из первых с ней не согласился выдающийся немецкий социолог Георг Зиммель (1858-1918). Что же получится, рассуждал он, если умственный труд мы сведем (редуцируем) к физическому? А получится страшная вещь. Уравнивание двух различных видов труда приведет не к равенству, а, напротив, к неравенству. Если сложный труд мы расчленяем на простейшие операции (а это и проделывал на практике Тейлор) или элементы, каждый из которых представляет собой простой труд, то сложный труд фактически исчезает. Фундаментальной реальностью или, выражаясь словами Зиммеля, «первичной ценностью» становится отныне и навсегда только физический труд. Он выступает масштабом, измерителем всей палитры общественного труда.

Но это и есть исходная основа для построения классической геометрии труда. Все разнообразие видов труда — работу каменщика, токаря, ювелира, артиста или ученого — мы свели к единому эквиваленту, с помощью которого они могут измеряться, расчленяться, перекомпоновываться и т. д. Мы нашли как бы математическое равенство видов труда, интеллектуальная надстройка исчезла и растворена в физическом базисе. И пусть нас не смущают сентиментальные философы, повторим мы вслед за Гастевым, рассуждениями о неуловимости эмоций и человеческой души. Социальную область, как и физическую, можно точно измерить с помощью формул, чертежей и контрольных калибров. Тейлор и Гастев лишь конкретизировали, развили дальше ту теоретическую программу, которую предложил Маркс.

Но прав ли он был? Зиммель считает, что нет, неправ. Как неправы и те социалисты, кто вместе с ним разделяют трудовую теорию стоимости. Нет, считает В. Селюнин, неправ не только Маркс, но и Энгельс. Но речь идет уже не о различиях видов труда, а о различиях в оплате труда. «В споре с Дюрингом Энгельс решительно отклоняет предположение, — пишет В. Селюнин, — будто в социалистическом обществе сохранятся различия в оплате труда. В знаменитом примере с тачечником и архитектором приведено однозначное решение: тот и другой должны получать одинаково. Почему? Да очень просто: более высокая квалификация архитектора не является его личной заслугой».

В доказательство правоты своих взглядов публицист приводит слова Энгельса: «В обществе, организованном социалистически, эти расходы несет общество, поэтому ему принадлежат и плоды, т. е. бульшие стоимости, созданные сложным трудом. Сам работник не вправе претендовать на добавочную оплату».

Круг замкнулся: вначале мы уравняли различные виды труда и установили геометрию физического мира, затем уравняли оплату труда, т. е. устранили социальную дифференциацию людей. Более того, отобрали у них и квалификацию, заявив, что она является не личной заслугой, а частью или формой общественной собственности. Третий шаг теоретически никем не постулировался, он возник в самой реальности как естественное продолжение первых двух: у человека исчезли мотивы заинтересованности в труде.

Прокладка коммуникаций



Rambler's Top100