Адрес: г. Ульяновск, Московское шоссе, 20
Телефон: (8422) 64-92-82;  64-96-17
Время работы: пнд–птн с 09:00 до 18:00
 

«Суровая моральная дисциплина»

Это выражение было любимым у Тейлора. Оно как нельзя более полно, отражало суть его нравственной жизни и отношения к жизни — своей собственной и окружающих его людей, включая и родителей.

Но разве подобная формула не выражала нравственных принципов Гастева? И разве его одного, а не всего поколения русских интеллектуалов, пришедших в революцию, совершивших ее и отдавших ей свою жизнь? Они торопились отдать свой талант и свою жизнь на благо родины сейчас, а не через столетия. Может быть, отсюда их максимализм, не прощающий ошибок ни себе, ни другим? Не отсюда ли и чувство исторического призвания, ощущение того, что они избраны самой судьбой совершить историческую справедливость и вызволить народ из ярма рабства? Максимализм цели определил максимализм средств, а вместе с этим — максимализм ценностей и норм поведения, максимализм суждений и максимализм чувств.

На революцию Бердяев, Флоренский, Гастев, Луначарский и все те, кто составлял цвет русской интеллигенции, откликнулись искренне, страстно. Так же страстно они включились в «инженерное» переустройство общества. Они знали или, во всяком случае, полагали, что знают, как бороться с бесхозяйственностью, казенщиной, неграмотностью, экономической отсталостью и всепоглощающим бюрократизмом. Бюрократизмом царским и бюрократизмом сталинским. Бороться с социальным злом, достигшим максимальных размеров. Против максимализма социального они выступили с позиций нравственного максимализма. Они ненавидели зло в любой оболочке — буржуазной или советской — и поплатились за свой максимализм, за свой идеалистический романтизм сполна.

Судьба российских инженеров-реформаторов (Гастев, Керженцев, Дунаевский, Витке и другие) и американских инженеров-рационализаторов (Тейлор, Эмерсон, Гантт, Джилбретт, Таун и другие) различна. На долю одних выпали жестокие репрессии, необоснованные обвинения, политическая травля, на долю других — более или менее спокойная жизнь, полная творческих свершений, слава и общественное признание. Соратник Гастева по НОТу П. Керженцев умер в 1940 г., видимо, своей смертью, добившись высоких постов государственного деятеля, дипломатического работника, председателя Радиокомитета и Комитета по делам искусств при СНК СССР, но, как мы увидим дальше, не особенно придерживавшийся принципов «суровой моральной дисциплины», т.е. высокой нравственности. Другие деятели советского НОТа тоже занимали высокие посты. Но перелистайте справочник «Советская управленческая мысль 20-х годов», изданный в 1990 г., посмотрите на даты смерти, и вы увидите против одних фамилий знак вопроса, а против других — 1936-38 гг. И таких из 93 поименованных персоналий более половины. Такова судьба русской советской управленческой элиты первой половины XX в.

Конечно, «суровая моральная дисциплина» объясняет далеко не все личностные качества Тейлора и Гастева. Но она может объяснить другие черты характера, которые на первый взгляд серьезно отличаются от нее. И это вполне справедливо, ибо нравственная позиция придает целостность всей личности.

И Тейлор, и Гастев были истинными представителями поколения интеллигентов, хотя и принадлежали к разным социальным слоям. Но вот парадокс: материальные условия жизни совершенно различны, различны по своему социокультурному типу США и Россия, а нравственно-мировоззренческий генотип личностей Тейлора и Гастева единый. Тот самый, что отличает интеллигента в любой стране, независимо от классовых, идеологических и политических различий.

Прежде всего, им присуще стремление всего добиваться самим. Нравственные категории — правдивость, честь и самоуважение — в равной мере характеризуют и Тейлора, и Гастева.

А еще — заинтересованное отношение к судьбе своего народа, родине. Средства, какими они собирались помочь своему обществу, различались (у одного — мирные, у другого — революционные), но цель и гражданский пафос были сходными. Самостоятельность суждений и волевые качества, помноженные на «суровую моральную дисциплину», придавали ценность их натуре, умение идти наперекор общепринятому мнению (даже когда этого не надо было делать, когда оно граничило с догматизмом). «Веществом», сцементировавшим личность Тейлора (впрочем, как и Гастева), служила, на мой взгляд, еще и такая черта, как серьезность.

Прокладка коммуникаций



Rambler's Top100