Адрес: г. Ульяновск, Московское шоссе, 20
Телефон: (8422) 64-92-82;  64-96-17
Время работы: пнд–птн с 09:00 до 18:00
 

Советские и царские лагеря

Правда, дореволюционная ссылка была совсем иной, быть может, более человечной и культурной, и уж во всяком случае, более мягкой, свободной. Нарым не подавил в Гастеве личностных и гражданских начал. В 1914 г. для начинающего поэта и будущего социального инженера нарымская ссылка явилась своеобразной «лабораторией». Гастев так и называет ее. Тюремная обстановка, по его воспоминаниям, располагала к спокойным размышлениям и литературным занятиям, хотя писать приходилось на чайных обертках и случайных кусках бумаги. Многие его рассказы получили «настоящую отделку» именно в нарымской ссылке, где, несмотря на дикость и бедность, «были все-таки некоторые условия».

В царском Нарыме условия были действительно относительно сносные. Во всяком случае, из дореволюционной ссылки революционеры постоянно сбегали, а из сталинского Нарыма это практически никому не удавалось. В «бегах» и на нелегальном положении они знакомились с Европой и Россией, много путешествовали (пусть не всегда по своей воле и, скрываясь от слежки), расширяли кругозор. Именно в нарымской каталажке, где Гастеву, по его собственным словам, довелось провести около трех месяцев (потом он сбежал отсюда), ему удалось как «изучить сибирскую литературу, так и послушать различного рода занятнейшие рассказы сибиряков». Вообще, Сибирь произвела на Гастева огромное впечатление, и уже в 20-е гг. он, в романтическом порыве первооткрывателя, настойчиво призывал колонизировать ее.

Соловецкие лагеря особого назначения (СЛОН) существовали в 1923-39 гг. За полтора десятилетия здесь отбывали сроки десятки тысяч людей, в том числе и Гастев (1938 г.). В Соловецких лагерях отрабатывались жестокие методы содержания заключенных, распространившиеся потом на другие лагеря. Дореволюционная ссылка — это во многом «народный университет», способ расширения кругозора, школа гражданского мужания, укрепления характера. Поколение Богданова, Свердлова и Гастева вышло из царских тюрем еще более закаленным. Не успевшие окончить вузы здесь дообучались, приобретали, быть может, то, что не получили бы в университете. В этом плане дореволюционный Нарым играл исключительно важную, просвещенческую роль в судьбе социал-демократической молодежи.

Однако советские лагеря — это несравненно более жесткий режим, существование за гранью физического выживания и принудительный, изнуряющий труд. Здесь не может быть никакого гражданского взросления, человеческая личность подвергается постоянному унижению и надругательству. Здесь расстаются с последними иллюзиями о «светлом будущем», и лишь единицы, чудом уцелевшие в этих невероятно сложных условиях, сохраняют в себе высокие нравственные качества. Конечно, настоящие интеллигенты, как, например, известный русский философ Лев Карсавин, и в лагерях остаются сами собой. Но почему-то на таких в первую очередь и падает меч палача. Через Соловки прошли Дмитрий Лихачев и Павел Флоренский (он погиб в другом месте), но через них, к сожалению, не прошел 56-летний Гастев — революционер, соратник Ленина, активный строитель социализма. Он, как и тысячи советских заключенных, погиб на «стройках социализма». Не известно даже место его захоронения. Да и было ли оно, это захоронение, если сотни братских могил разбросаны по всей России? Ни крестов, ни памятников.

Прокладка коммуникаций



Rambler's Top100