Адрес: г. Ульяновск, Московское шоссе, 20
Телефон: (8422) 64-92-82;  64-96-17
Время работы: пнд–птн с 09:00 до 18:00
 

«Романтики труда»

Россия. 1921 год. Уже несколько лет страна находится в неимоверном военном напряжении: сначала Первая мировая, затем революция и Гражданская война, унесшие миллионы жизней. Но вместо отдыха, такого долгожданного и освежающего, от людей требовали еще большего напряжения. Голод, людоедство, тиф, разруха... Кажется, нет уже сил так жить.

А «романтики труда» типа Гастева призывают народ мобилизовать всю свою волю, стать «маршевыми солдатами страны, которая будет новой цветущей Америкой». Страна еще досыта не наелась, голод двадцать первого скосил все хлебное Поволжье. Здесь в прямом смысле было массовое трупо- и людоедство. Люди доходили до безумия. А Гастев учит их здоровому образу жизни — «как надо дышать, как надо спать, как научиться мало есть и в то же время хорошо переваривать и быть сытым».

По стране бродят «батальоны нищих» (выражение Гастева), мешочники осаждают поезда и дезорганизуют транспорт, сотни тысяч безработных. А Центральный институт труда, возглавляемый Гастевым, уже выпускает особые памятки о том, как следить за рабочим местом, аккуратно располагать инструмент, делать передышки в нужном месте и правильно выбирать темп труда.

Не издевается ли над народом Гастев, не ёрничает ли? Так, во всяком случае, думали тогда многие. Его призывы могли казаться безумной утопией, а возможно, и опасной политической авантюрой. К кому обращается Гастев с призывом превратить Россию в «город-сад», в новую, цветущую Америку? К голодному пролетариату, поставленному на грань физического вымирания?

Эмпирические исследования будущего цитовца С. Г. Струмилина о прожиточном минимуме рабочих Петрограда за 1914-18 гг. с убедительностью доказали страшную опасность уничтожения основной производительной силы общества. Около 50 % рабочих не получали и минимальной нормы голодного пайка в 1850 кал, становились первой жертвой голодного тифа. Нормы распределения продуктов питания в стране резко снизились, а предприятия должны были работать с прежней интенсивностью, выполняя оборонные и хозяйственные заказы. Отдавая прежнюю энергию, человеческий организм получал в 1,5 кал меньше прежнего (в сравнении с 1914 г.). Физическое истощение вело к снижению производительности труда, моральной деградации пролетариата.

В таких условиях программа Гастева казалась невероятной. Страна находилась в глубочайшем кризисе, а он говорил о грандиозных задачах будущего культурного возрождения России и как бы в насмешку предлагал начинать его сейчас и немедленно, но не с возведения промышленных комплексов и гигантских электростанций — это как раз было бы понятно — ас повседневной утренней гимнастики и производственного тренажа. Гастев намеревался перевернуть весь мир, замечали скептики, а все свое время тратит на изучение одной-единственной операции — рубки металла зубилом. Он мечтает о машинизации земного шара, а в экспериментах не идет дальше примитивных приемов ручного труда.

История круто сдвинулась с привычных путей, логика обыденного рассудка уже не подходила к ней. «События этих лет, — пишет в 1921 г. Гастев, — вывели нас из границ обычного». Не тот масштаб, и не тот темп. Требовались новые, невиданные скорости и пространственные измерения. Нужна была новая, неэвклидова геометрия социального мира. Ее-то и предложил А. Гастев — человек парадоксального мышления, построенного на удивительно точных математических расчетах.

Прокладка коммуникаций



Rambler's Top100