Адрес: г. Ульяновск, Московское шоссе, 20
Телефон: (8422) 64-92-82;  64-96-17
Время работы: пнд–птн с 09:00 до 18:00
 

Прав ли был Маркс?

По всей видимости, мы довели идею геометризации труда до ее логического предела, т. е. сделали все возможные выводы, которые в ней содержались. В самом деле, начало идее положено рационализацией самых простых движений, совершаемых нами в процессе трудовой деятельности. Надо трудиться максимально просто, с наибольшим эффектом, двигаясь по наикратчайшим линиям, говорит Тейлор, и вы почувствуете не то чтобы облегчение, но смысл своих действий. Исчезнут лишние операции, работа человека приобретет необходимое ей качество — красоту. В конечном счете это и есть культура труда.

Гастев предложил пойти дальше и распространить эстетические критерии (они же одновременно и критерии рациональности) на всю человеческую жизнь. Надо не только экономно и правильно трудиться, но и рационально питаться, красиво передвигаться, следить за собой в быту, ежедневно проделывать утреннюю гимнастику, тренировать тело и дух.

Родоначальники утопического социализма и французские философы-просветители выдвинули — задолго до Тейлора и Гастева — еще более радикальный тезис. Надо перестраивать не только трудовые движения или человеческую жизнь, но и всю социальную сферу общества. Красивой, экономной и рациональной должна быть вся система социальных отношений. Разумеется, рациональность надо понимать уже несколько иначе: на первое место придется поставить не экономию, а справедливость и равенство. Впрочем, замена скорее формальная, нежели содержательная. Ведь если вдуматься, то равенство и справедливость суть иные способы выражения все той же экономии, или рациональности.

В обществе, устроенном социалистически, как и у Тейлора, нет ничего лишнего, нерационального. Помещики и буржуазия, разного рода рантье и чиновничество живут на нетрудовые доходы и представляют собой некий излишек. Пролетариат, взявший власть, может обойтись без них. Он сам производит и сам распределяет, сам подчиняется и сам управляет. Никаких промежуточных инстанций, этажей, групп, классов и т. п.

Между двумя точками должна пролегать только одна, и притом кратчайшая линия. Будь то физическое или социальное пространство. Вселенная — физическая и нефизическая — должна быть устроена разумно, по определенным, объективно существующим законам. В рационально устроенном обществе, т. е. социалистическом, своя геометрия. Это царство объективных законов, социальной гармонии, правильных отношений между людьми. Царство порядка и справедливости.

Таким образом, в один ряд у нас выстроились фигуры Платона, Аристотеля, Т. Мора, Т. Кампанеллы, Оуэна, Вольтера, Монтескье, Маркса, Энгельса, Тейлора, Ленина, Гастева и Сталина. Все они — каждый на свой манер — создавали социальную геометрию труда, идет ли речь о труде на уровне отдельного рабочего места или о разделении труда на уровне всего общества, т. е. о социальной структуре. Всем им — теоретикам и практикам — присуще стремление перекроить естественный ход жизни по каким-то рациональным схемам, навести свой порядок — в конечном итоге рационально-утопический.

Выходит, что между Тейлором и Марксом гораздо больше общего, чем нам кажется. Общее у них — генотип геометрического мышления. Лучше всех его выразил Гастев, может быть, сам того не подозревая. Для социального инженера, перекраивающего карту мира, не должно быть разницы между физическим и умственным трудом.

Подобная аксиома, будучи принятой в классической геометрии труда, звучит очень категорично. Сегодня мы назвали бы это иначе: она звучит неправильно. Физический и умственный труд — вещи качественно различающиеся, не сводимые друг к другу без остатка. Надо быть либо несведущим человеком, либо намеренным лжецом, чтобы не видеть такой разницы или скрывать ее от других.

Прокладка коммуникаций



Rambler's Top100