Адрес: г. Ульяновск, Московское шоссе, 20
Телефон: (8422) 64-92-82;  64-96-17
Время работы: пнд–птн с 09:00 до 18:00
 

Почему немец работает лучше русского?

Из предыдущего явствует, что экстенсивное развитие производства и увеличение численности пролетариата при отсталой культуре труда никакого эффекта не давали и дать не могли. Пополнение рабочего класса «съедалось» низкой производительностью труда, простоями и «работой с прохладцей», принявшими в 20-е гг. массовый характер.

Более того, прослеживается следующая тенденция: чем больше «вливаний» живого труда происходит, тем шире масштабы негативных явлений. Причины частично раскрыл цитировавшийся выше Г. JI. Смирнов. Численность рабочих, пробывших не меньше 10 лет в крупной промышленности, в полуторамиллионном отряде фабрично-заводского пролетариата была не столь уж велика. К 1923 г. дети крестьян составляли до одной трети принятых на крупные текстильные фабрики, а на шахтах Донбасса, Урала и Сибири, в нефтяной и угольной промышленности они составляли абсолютное большинство. Естественно, внерабочее пополнение не могло усвоить по-настоящему пролетарскую психологию.

По образному выражению Н. И. Бухарина, рабочий класс тащил за собой крестьянский хвост. Полурабочий, полукрестьянин, российский пролетариат во многом еще был связан с землей, с естественно-природным ритмом труда. «Мы даже и забастовки наши, — пишет Гастев, — проводили весной и летом. Зимой работали, а летом... борьба... вместе с побывкой на родину». Вообще русский человек, по его наблюдениям, в массе своей представляет культурно «необработанную глыбу». Интеллигенция созерцательна и бездеятельна. Русский инженер — жертва дореволюционного кабинетного образования — в отличие от европейца или американца не может подойти к станку и показать практически, как наилучшим образом выполнить трудовой прием. (Правда, после революции наблюдался крен в другую сторону: «красный специалист», прошедший ускоренную подготовку, еще как-то мог продемонстрировать «трудовую выправку», но глубокими познаниями техники и организации производства не отличался.)

У крестьянина же, воспитанного в «деревенской идиллии» — «дремать и жить от Пасхи и до Пасхи», — не было и этой «трудовой выправки» . «В нашей отсталой стране давно уже ведется, что люди работают с громадным напором до полной усталости, а потом пребывают в совершенном отдыхе, в совершенно ленивом состоянии. Так, известно, что в деревне летом работают до полного изнеможения («страда»), а осенью и частью зимой пребывают в полусне. Эта сезонность отдыхов накладывает свою печать даже на работу заводскую. Мы знаем, что летом с заводов публика усиленно тянется на работу в деревню, а осенью и в начале зимы возвращается обратно на завод, и очень часто получается, что отпущенные рабочие очень усиленно работают у себя в деревне, а на заводскую работу смотрят, как на полуотдых. В Западной Европе такой резкой разницы между сезонной работой и обыкновенной работой — нет. Там работа идет ровно, даже по временам года. Вот этот напор, доходящий До изнеможения, и отдых, доходящий до полной лени, — необходимо кончить».

Прокладка коммуникаций



Rambler's Top100