Адрес: г. Ульяновск, Московское шоссе, 20
Телефон: (8422) 64-92-82;  64-96-17
Время работы: пнд–птн с 09:00 до 18:00
 

Оценки критиков

Критики по-разному оценивали литературные опыты Гастева. Николай Асеев называл его «Овидием горняков, шахтеров, слесарей». В то время как Н. Осинский упрекал его, а вместе с ним и других пролетарских поэтов, в уходе от жизни. Они описывали великие заводы будущего, укорял пролеткультовцев Осинский. Самозабвенно увлекались «международными рельсовыми и воздушными линиями будущего (А. Гастев), — а рабочий класс боролся с тифом, вошью, голодом...»

Эти слова сказаны в середине 1922 г., когда Гастев фактически уже отошел от художественного творчества и целиком занимался (уже два года) практической деятельностью в ЦИТе. Конечно, оценка несколько запоздалая. Но в словах Н. Осинского есть доля правды. Его слова как бы подводят итог литературной работе Гастева и вместе с тем раскрывают общий недостаток всего пролеткультовского движения.

Возможно, Гастев и сам задавал себе вопрос о месте литературы в его жизни. Есть серьезные аргументы в пользу того, что он отводил ей далеко не первое место. Вернемся к воспоминаниям Гастева о занятиях литературой в ссылке. Здесь он явно оценивает ее как занятие вынужденное, хотя и приносящее внутреннее удовлетворение, но не способное стать первой жизненной потребностью, всепоглощающей страстью. В этом же месте Гастев пишет: «Повторяю, что я не из тех, которые занимались художественной литературой, потому что предначертали себе определенные художественные пути жизни, а наоборот, — эти пути жизни нельзя было реализовать, и пришлось поэтому заняться художественной литературой».

Мне думается, сравнивать Гастева с Овидием пролетарской поэзии, значит желаемое выдать за действительное. Его нельзя назвать великим поэтом. Да он и сам себя не считал таковым. Но Гастев, несомненно, выдающий теоретик и практик «социальной инженерии», создатель новой науки организации, предвосхитившей многие идеи современной кибернетики и инженерной психологии. В области научной организации труда он равен Тейлору. «Мне пришлось быть в своей жизни, — писал Гастев, — очень долго революционером, слесарем-конструктором и художником. И я пришел к убеждению, что самым высшим выражением... во всем том, что я делал, является инженерия».

В этом смысле революционная и литературная деятельность были всего лишь преддверием главной, социоинженерной деятельности. Она предчувствовалась и прорастала во всем, чем он занимался. К началу Первой мировой войны Гастев имел уже огромный производственный опыт, обширные инженерные знания. У него созрела собственная концепция, и он хотел ее высказать печатно. Но политические условия России этого не позволяли, и, как он сам отмечает, ему пришлось высказаться непрямо, в художественной форме.

Прокладка коммуникаций



Rambler's Top100