Адрес: г. Ульяновск, Московское шоссе, 20
Телефон: (8422) 64-92-82;  64-96-17
Время работы: пнд–птн с 09:00 до 18:00
 

Образы-«конструкции»

Основные линии судьбы Гастева — поэтическое творчество, революционная деятельность, производственный стаж рабочего и организационно-инженерные программы, — по всей видимости, шли рука об руку, параллельно.

Пересекаясь, но, не мешая друг другу. Ссылки — это время для занятий литературой и инженерными проектами. В нарымской ссылке он не только шлифует поэтическое мастерство, здесь зарождаются первые мысли о «социальной инженерии». Ссылки — это также школа профессионального мастерства для революционера. Их было много у Гастева. И после каждой — побег. 1900 г. — первая ссылка, побег, Швейцария, Париж, возвращение в Россию. Снова ссылка, побег, эмиграция. И так почти двадцать лет нелегальной кочевой жизни.

В промежутках между ссылками Гастев устраивается рабочим и овладевает несколькими профессиями, а одной — слесарной — в совершенстве. По существу, он повторяет путь Тейлора и проходит его последовательно: рабочий — инженер — директор. Даже общественно-политическая, лекционная «нагрузка» им выпала практически одинаково большая. Но если Тейлор чаще выступал перед инженерами, бизнесменами и студентами, то Гастев — перед рабочими, крестьянами, а потом уже инженерно-технической интеллигенцией.

Объясняя, каким образом он, профессиональный революционер, рабочий и человек с явно техническим складом мышления, пришел в поэзию, Гастев писал: «Я думаю, что ни для кого не секрет, как в царский период, во время ожесточенной борьбы с царизмом и капиталом, у очень многих революционеров часто просыпалось желание излить свое настроение в художественной форме... Когда жизнь бросала нас так часто в тюрьмы и в ссылку, то в конце концов получалась совершенно естественная реакция... на время уйти в какую-то другую область... Мы, как революционеры, были загружены огромной работой. Но иногда мы как будто оставались не у дел и должны были браться за художественное перо. Отсюда страшная гипертрофия увлечения в этой литературе чем-то особенным, претензия на проведение новых путей, которые нрестились пролетарскими, сверхпролетарскими и т. д.

Но как только грянула революция и открыла возможность работать непосредственно как организаторам и созидателям нового, эта тенденция схлынула».

На последние слова надо обратить особое внимание. В них — ключ ко многим разгадкам. Поэзия — дитя тюремного «досуга» — не была внутренней необходимостью души, но определенное дарование у Гастева, несомненно, было.

О серьезном подходе Гастева к этой стороне своего творчества говорят и другие факты. Так, в 1919 г. он возглавил «Всеукраинский совет искусств», организованный в Харькове при Наркомпросе Украины. Совет ставил целью «направлять всю художественную жизнь края». Наступление Деникина прервало его деятельность.

Первый рассказ о ссыльных «За стеной» был напечатан в ярославской газете «Северный край» под псевдонимом И. Дозоров. Начальный, революционно-романтический период (1904-1912) отмечен лирическим поиском своего «Я» и смысла жизни. Гастев изображает восторженных революционеров, сильных духом и пробивающихся к правде жизни через все невзгоды бытия. Второй, более зрелый этап (1913-1921) наполнен размышлениями о социальном положении рабочих, психологической детализацией портретов, доскональным знанием производственного быта. Он описывает людей на заводе, на фабрике, в трамвайном парке, в рабочем городке. Он сам работал здесь и знает обстановку из первых рук. Изменяются стиль и форма художественных произведений: в них уже меньше несамостоятельного, чаще прорывается свой, ни на кого не похожий голос.

В его рассказах и стихах поражают сразу два обстоятельства, резко конфронтирующие друг с другом. Гиперболизация обыденного, возвышение земного до космического и вместе с тем подчеркнуто бытовая конкретика. Обычные трамвайные рельсы, пропитанные смазочным маслом и запахом стертого металла, — которые в стихах Гастева ощущаешь почти физически! — вдруг опоясывают всю планету и устремляют человеческую волю к иным мира. Башня из простого бетонного сооружения превращается в соборное усилие коллективной воли пролетариата, устремленной в будущее. Планеты переговариваются у него по телефону, а долины, маховики, краны, балки, колеса становятся символами нового, планетарного единства, рабочего товарищества и труда.

Прокладка коммуникаций



Rambler's Top100