Адрес: г. Ульяновск, Московское шоссе, 20
Телефон: (8422) 64-92-82;  64-96-17
Время работы: пнд–птн с 09:00 до 18:00
 

Чувашская свадьба

Женились чуваши в 18-19 лет, девушки выходили замуж сравнительно поздно, родители медлили выдавать их в другую семью, ценя в них рабочую силу. Задумав жениться и наметив себе невесту, парень объявлял о том отцу, который засылал к ее родителям свата. «Сватун», приходя в дом невесты, становился под матицу с кнутом в руке и после приветствия заявлял: «... у вас есть дочь-невеста, а у меня жених, сын такого-то, если желаете отдать за него дочь - отдайте». Ответ со стороны родителей невесты был уклончивым: «... подумаем... да спросим свою дочь, если она будет согласна - уведомим»... Сватун уходил. После совещания и утвердительного ответа дочери родители невесты извещали сватуна, приглашали родителей жениха на сговор о калыме за невесту, дне свадьбы. После сговора до дня свадьбы жених «отгуливал» с молодежью свое холостое время, невеста же сидела дома, в обществе подруг, которые готовили ее к свадьбе. Этот момент напоминал девишник русских, мишарей. Невеста причитала о своей доле. В доме жениха выбирались свадебные чины: свадебный голова, посаженный отец, дружка из зятьев, полдружка из холостых друзей жениха, музыканты и др. Утром в день свадьбы полдружка верхом на лошади объезжал всех родственников, односельчан, извещал о предстоящем торжестве, приглашал на свадьбу.

В доме невесты готовились к приему свадебных поезжан: тщательно выметался двор усадьбы, посередине двора ставились столы с угощением для поезжан. Жених, прежде чем ехать к невесте, вместе с «дружиной» объезжал сначала дворы своих родственников, затем следовал к дому невесты в окружении верховых, «едущих в одной груде, наподобие взвода: рядом с женихом на лошади скакал полдружка с луком через плечо, за ним ехали 30-50 повозок с кибитками, запряженными в тройки лошадей с колокольчиками на каждой дуге. Движение поезда сопровождалось песнями, свистом, хлопаньем в ладоши под звуки пузыря, колокольчиков и бубенчиков». У двора невесты выплачивался выкуп за въезд, ворота открывались, гостей усаживали за приготовленный стол. Жених, прежде чем садиться на отведенное для него почетное место, трижды ударял по нему нагайкой, чтобы «отогнать от пиршества злого духа-Шуйттана». Начиналось угощение, невеста же тем временем в избе, причитая, прощалась со своими родными... «Крепко свитая веревка, зачем же ей развиваться? Ай-яй-яй, ой-ли-ли, Родилась и росла в этом доме, зачем мне расставаться? Ай-яй-яй, ой-ли-ли» (Сенгилеевский уезд, МПЭМ). Затем поезжане входили в избу со своими припасами и музыкантами, продолжалось всеобщее угощение, песни, шум, пляски. Из избы невесту под покрывалом выводила сваха, посаженный отец сажал ее на лошадь верхом, в седло, и поезд трогался к венцу.

(Чуваши венчанию в церкви при заключении брака большого значения не придавали. Иногда венчались за несколько недель до свадьбы или спустя продолжительное время после свадьбы).

За околицей жених подъезжал к невесте и, распахнув ее покрывало, смотрел ей в лицо, потом трижды ударял нагайкой в знак того, что он будет глядеть ей в глаза, любить ее, но за непослушание будет и наказывать как господин и повелитель. По возвращении из церкви молодых вводили в избу под звуки музыки, песен, ставили у печки и накрывали кошмой; брат молодого дважды дотрагивался палочкой покрывала новобрачной, а в третий раз срывал его. На молодую надевали женский головной убор - сурпан с хушпой. Молодая одаривала родных своего мужа, затем в сопровождении дружки или тетки невесты отправлялась со своим суженым в клеть, где была приготовлена брачная постель. Пирующие пели свадебные песни... «Облака плывут, облака плывут, как белый платок. Проходит жизнь, проходит жизнь, как сон...» (Сенгилеевский уезд, МПЭМ).

В старину у чувашей в некоторых районах Поволжья переезд невесты в дом своего будущего мужа сопровождался своеобразными действиями: в деревню новых родственников невеста въезжала, стоя в повозке (на телеге), сначала во двор дружки, родственников мужа, затем во двор своей новой семьи. Перед входом в дом невеста выпивала ковш пива, жених подводил к ней кобылу, и они поочередно три раза передавали узду друг другу в руки. Этим действием скреплялся их брак. Затем невесту вносили в дом на руках (она не должна была ступать на землю), сажали за занавеску. Родственники жениха готовили салму, которой угощали молодых. Иногда в доме жениха головы молодых покрывали войлоком, лили на него похлебку. Эти обычаи, отсутствующие у соседних поволжских народов, как считает К.И.Козлова (1964, с. 123), были, очевидно, унаследованы чувашами от своих булгарских предков. Позднее, с конца XIX в., некоторые из них совершенно исчезли, утратили свое своеобразие, другие, в унифицированном виде, продолжали бытовать, переплетаясь с действиями и элементами свадебной обрядности русских и других народов Поволжья (татар). Так, на второй день свадьбы у чувашей, как и у Русских, существовали обычаи: «будить молодых», «искать яркумолодую», выполнялся ряд действий со стороны молодой: «хождение за водой» к колодцу, доение коров, приготовление лапши (как и у татар) и др. Кое-где сказывалось влияние татар: после бракосочетания невеста оставалась несколько дней в доме своих родителей и уже потом с приданым переезжала к мужу.

Население и культура:


Rambler's Top100